21:59

понедельник,
30 ноября

Дина Рубина: «То, что жизнь всегда гнусна, – разве это ново?»

06.06.2013 / 09:05
Дина Рубина: «То, что жизнь всегда гнусна, – разве это ново?»
Писательница рассказала «Взгляду» о новом романе, секретных отмычках и ужасах жизни

В четверг, 6 июня, в столичном Доме офицеров впервые выступит признанный классик современной литературы, автор пронзительных историй, которыми зачитывается весь русскоязычный мир, Дина Рубина. В творческом багаже у писательницы более 50 книг, среди которых – «Синдром Петрушки», «Адам и Мирьям», экранизированные произведения «На Верхней Масловке» ,«Двойная фамилия», «Любка». Рубина уже четверть века живет в Израиле и практически не дает интервью, но для «Взгляда» сделала исключение.

– Дина Ильинична, в «Синдроме Петрушки» вы прекрасно передаете «львовское настроение». А что связывает вас с Киевом? Это – ваш первый литературный визит в столицу Украины. Волнуетесь перед встречей с читателями?

– Ну, «киевское настроение» у меня есть в первом романе трилогии «Почерк Леонардо». Там детство героини проходит в Киеве. Нет, я не жила ни в Киеве, ни во Львове. Для того, чтобы проникнуть в город «с художественной стороны», у меня есть свои секретные отмычки, свои фомки. Насчет того, волнуюсь ли перед встречей с читателями... Знаете, я выступаю много лет, это моя вторая профессия, я ею много лет зарабатывала на жизнь. У меня колоссальный опыт выступлений. Это, скорее, не волнение, а интерес. Мне приходит много писем от жителей Украины, и я знаю, что это люди читающие. Надеюсь, что в зале как раз и окажутся мои читатели. А с ними мне всегда хорошо и спокойно. 

– Когда читаешь ваши книги, создается впечатление, что жизнь их автора – фейерверк фатальных встреч и событий. У вас действительно талант притягивать нестандартные, абсурдные ситуации или это дар замечать то, чего не видят другие ?

– И то, и другое. Вернее, ни то и не другое. Автор любого художественного произведения – это совсем другое лицо, чем «авторское я» романа, повести, рассказа. Умение строить фабулу – один из важнейших талантов пишущего человека. Поэтому сам писатель может, как Шекспир, например, прожить всю жизнь на одном месте и ровным счетом не испытать в своей скучной жизни ничего интересного, но при этом описывать фантастические, умопомрачительные ситуации, при этом пользуясь местоимением «я». В этом тоже нет ничего особо выдающегося или выходящего за рамки нормальной писательской работы.

– Есть ли в мире страна, которая могла бы еще вдохновить Дину Рубину на написание столь ироничных произведений, кроме Израиля?

– Я полагаю – любая страна, в которой я волею судеб прожила бы дольше, чем месяц. Это зависит не от страны, а от меня. Иными словами: если у автора «встроено» это чувство смешного, острого, трагикомического, то он везде найдет ему применение. Даже в какой-нибудь Норвегии. Если его нет, то и с Марса он станет писать скучнейшие депеши.

– Невозможно без слез читать ваши истории о людях, попавших в жернова Второй мировой. Как вы думаете, насколько близок мир сегодняшний к повторению ужасов 70-летней давности?

– Гляньте вокруг. Ужасы сопровождают человека с его рождения. Возможно, не в таких масштабных глобальных размерах, но все-таки. Вот в Сирии более двух лет продолжается бойня, в которой погибло много тысяч человек. Совсем недавно в одной из африканских стран одно племя полностью уничтожило другое. Уверяю вас, если хороший писатель взялся бы описать одну крошечную историю какого-нибудь такого случайно погибшего мальчика, вы тоже плакали бы. Задача литературы – наставлять на трагедию увеличительное стекло, приближать ваши глаза к глазам героев. А то, что жизнь всегда гнусна, – так разве это ново?

– В одном из интервью вы признались, что не дали себя закабалить. А ведь это сложно, тем более, когда в семье – два творческих человека (муж Дины Рубиной – известный художник, Борис Карафелов. – «Взгляд»). Какой совет вы могли бы дать женщинам, которые хотят жить в счастливой семье и при этом состояться как творческие личности?

– Да просто жить и делать свое дело. Если ты спокойно живешь, как считаешь нужным, то тебя уважают. Советы тут не помогают, не работают. Это опять-таки « встроенное чувство», с которым рождаются, – чувство достоинства талантливого свободного человека. Оно либо есть, либо его нет. И тогда тебя любой слабак в бараний рог свернет.

– В одном из рассказов вы пишете о том, как ваш сын «помогал» расширить читательскую аудиторию, продавая ваши книги в израильских автобусах с подписью «Жылаю щастья, афтор». Интересуются ли сейчас ваши дети творчеством своей знаменитой мамы? Говорит ли внучка по-русски?

– Нет, детей я интересую исключительно с домашней стороны. То есть, они понимают, что мать – человек известный, но это знание как бы относится к посторонней стороне их жизни. Дочь читает на иврите и на английском. По-русски говорит, и даже со своей малышкой – они решили в семье, чтобы ребенок знал два языка. И та уже лепечет. Я ей всегда включаю в машине Моцарта. Она обожает «Турецкое рондо». Обратите внимание – ребенку полтора года. Позавчера едем из садика, я забыла включить музыку. И она мне талдычит «Мотя, Мотя!» Что за Мотя, думаю! Оказывается, ребенок требует Моцарта. Уже неплохо.

- Как сложилась судьба главного героя рассказа «Альт перелетный»? По- прежнему ли этот  музыкальный инструмент находится в вашей семье? Удается ли ему «выбираться на гастроли»?

- Нет, альт все же остался у сестры в Бостоне. Взамен она прислала мне такую особенную скрипку: виолу д'Амур. Висит у меня на стене, очень красивая. Я люблю, чтобы на стене висел музыкальный инструмент. Такое несбывшееся творчество, непройденная дорожка, поучительная.   

– Когда читатели встретятся с героями вашего нового романа «Русская канарейка», который уже окрестили детективным?

– Это семейная сага с элементами триллера. Первый том уже закончен, сейчас приступила к работе над вторым томом. Двигается работа тяжело, нужно раскопать такие залежи материалов на столь разнообразные темы, что голова пухнет. Надеюсь, за год добью.

Комментарии (0)
Для того, чтобы оставить комментарий, Вы должны авторизоваться.
30 ноября